Этот эпизод — о моменте, когда твоя собственная боль перестаёт быть единственным, что ты способен видеть. Мы начинаем с воспоминания о том, как Чейзену было 12 лет: он сидит в кабинете детского врача и задаёт вопрос, который ни один ребёнок не должен был бы задавать: «Если я сломан… и мне нужно одно из этих… но я не могу этого получить… что тогда будет?»
Мы пока не объясняем всего. В этом нет необходимости. Важнее всего — стоящий за этим страх: осознание того, что что‑то не так, что помощь может существовать — и при этом она всё равно может быть не для тебя.
Позже, оставшись один в туристическом автобусе, под стук дождя по окну, Чейзен видит в новостях ребёнка, сжимающего грудь таким образом, что это болезненно напоминает ему что‑то знакомое. А затем ещё одно изображение. И ещё. Дети среди развалин. Семьи в лодках. Родители, цепляющиеся за хрупкую, как бумага, надежду. Люди, пытающиеся пережить немыслимое. Чем больше он узнаёт о мире, тем отчётливее понимает, насколько ему повезло, — даже несмотря на собственные проблемы. Даже несмотря на то, что ему самому нужно чудо.
Но «Поставь меня на последнее место» («Put Me Last») — это не про одну страну, одну войну, один год или одну газетную статью. Это про человеческий сценарий, который повторяется из поколения в поколение: разбитое сердце, изгнание, голод, страх, выживание и хрупкая надежда на то, что кто‑то где‑то проявит заботу.
В этой главе меняется то, что Чейзен решает: он не может просто сидеть и чувствовать себя беспомощным. Он видит свой дневник для написания песен и понимает: возможно, его голос может что‑то изменить. Возможно, он не сможет остановить страдания. Возможно, он не сможет исправить весь мир. Но, возможно, он всё равно будет иметь значение. Возможно, он сможет достучаться до людей. Возможно, он сможет помочь.
Он пишет всю ночь, измученный, наполовину спящий, пытаясь превратить беспомощность во что‑то полезное. А во сне его сознание возвращает его в больницу — к девочке в инвалидной коляске, которую он даже не знал, к кому‑то, кто, возможно, столкнулся с куда большими трудностями, чем он сам. Он просыпается от этого воспоминания так, словно пытался от чего‑то убежать, — только чтобы осознать: его вели прямиком к этому.
К сопереживанию. К цели. К возможности того, что его голос был предназначен не только для того, чтобы помочь ему самому исцелиться.
На фоне всего этого мы также видим, как артисты проекта ROCK FOR HUMANITY готовят выступление «Humanity’s Closer» — исполнителя, который завершит всё мероприятие. Зрители не голосуют. Голосуют артисты. По одному исполнителю от каждой страны выбирают, кто должен произнести финальные слова вечера.
И пока это решение остаётся в тени, Чейзен сталкивается с более тихим, но своим собственным выбором: будет ли он и дальше воспринимать всю эту боль как нечто, что лишь ломает его… или позволит ей изменить то, для чего предназначен его голос?
Возможно, мир становится лучше в тот момент, когда мы перестаём просить, чтобы нас спасли раньше всех остальных. Возможно, если бы больше из нас ставили кого‑то другого на первое место, всем нам было бы лучше.
О этом эпизоде
На создание этого эпизода ушло 36 часов, а итоговая стоимость составила 315 долларов. Я протестировал две новые видеомодели в дополнение к пяти или около того, которые обычно использую, и это стало ещё одним напоминанием: один и тот же кадр может выглядеть совершенно неудачно в одной модели и каким‑то образом идеально — в другой. Именно это делает процесс одновременно таким разочаровывающим, странным и приносящим удовлетворение.
Было особенно важно сделать это видео правильно, потому что оно должно было ощущаться масштабнее одного события. Цель состояла не в том, чтобы указать на какое‑то одно место или один момент в истории, а в том, чтобы отразить повторяющуюся человеческую реальность войны, потерь, выживания и сострадания во времени. Помните: эта история была написана десятилетия назад. Грустно осознавать, насколько актуальной остаётся эта часть его истории сегодня.
Как и во многих видео про Чейзена, одной из самых больших задач было передать что‑то эмоционально масштабное без опоры на диалоги. Смысл должен передаваться через изображения, ритм, мелкие жесты и то, как один момент перекликается с другим.
О проекте «Чайзен Хейл» (The Chaisen Hale Project)
В центре всего этого — Чейзен: мальчик, сформированный горем, выживанием, удивлением, страхом и поиском смысла. Его история раскрывается фрагментами, часто нелинейно: каждая глава раскрывает больше о том, кто он, что он несёт в себе и кем становится.
Проект также посвящён сосуществованию: человеческому повествованию и новым технологиям, работающим вместе ради чего‑то эмоционального, кинематографичного и глубоко личного.